Главная Контакты

Новости
из типографии

Новости

14.12.2019
В Голливуде назвали режиссера десятилетия
Голливудская ассоциация кинокритиков назвала Дени Вильнева режиссером десятилетия.
12.12.2019
Кто ты, Мария Прейгер?
Мария Прейгер — человек, которому не все равно, который умеет
11.12.2019
Международная выставка - продажа холодного оружия
Зимняя выставка, популяризирующая культуру холодного оружия, пройдет 21 декабря 2019
11.12.2019
Международная выставка - продажа холодного оружия
Зимняя выставка, популяризирующая культуру холодного оружия, пройдет 21 декабря 2019
11.12.2019
Barcelona Guitar Trio & Dance – страстная музыка любви!
Виртуозы испанской гитары и танца дадут всего два концерта в
Все культурные новости

ISBN 978-9984-816-13-5
320 страниц
120х167мм
твёрдый переплёт

Иллюстрация: Макс Ларин

Вот всегда так — бредешь по миру, смотришь на людей, и видишь демонов. Да, их много. Очень.
Я знаю самого страшного из них.
Это не Сатана, не Люцифер — нет, не из их братии. Они большие, нечистые, мощные — но не главные. Про них даже писать неинтересно — и так все всё знают.
А самый страшный демон — это Я.
Главный демон — он всегда внутри, как оказалось.

— Фогт кое-чего там припрятал, когда убегали, — ответил паладин, поправляя блестящие в свете заходящего солнца пластины. — Самый лучший способ спрятать что-то — это спрятать в тылу врага. Демоны наверняка даже не обыскивали форт — они видели, как мы оперативно сбежали.
Кельвин устало вздохнул, поднял сумки, перекинул через плечо палатку и поплелся за быстрым и легким Бальдром. Кельвину нравилась ролёвка — но было в ней что-то изнуряющее.
— У меня ботинки промокли, — под нос пробурчал он.

Охранники замка никак не ожидали, что у демонов хватит наглости нападать со стороны реки. Склон был почти отвесный, с несколькими корягами — больше ухватиться было не за что. Поэтому даже часового там не ставили — время от времени проходил кто-нибудь из солдат; пару раз у обрыва курил трубку фогт.
Демоны действовали обдуманно и хитро. Они выпустили отряд из пяти человек на подступы к замку, и пока те обменивались любезностями с часовыми, со стороны обрыва заполз мелкий ловкий чертенок — Илу, в миру — Санёк или Скалолаз. Он обмотал толстой веревкой дерево в середине лагеря и громко свистнул.
— Файерболл! — заорал маг демонов, подползавших к стенам замка.
На крепостную стену полетел маленький горящий шарик. Фогт отдал команды, и лучники приготовили оружие.
— Еще раз говорю — уходите по-хорошему, нечисть поганая! — закричал он. — Не то хуже будет!
Демоны не ушли — они залегли в высокую траву, так что в сумерках их было совсем не видно. Фогт дал добро на стрельбу, лучники пару раз пальнули и перестали — идти собирать стрелы никто не хотел, а новых взять в замке было неоткуда.
Все, кто не стоял на стенах, к этому моменту были уже мертвы — пока лучники воевали с отрядом за стенами, по веревке в замок забрался Властитель Тьмы со своими подданными, а они умели действовать быстро и бесшумно.
Фогт был первым, кто заметил чужаков в замке. Он совершенно случайно обернулся — и увидел мертвых стражников. Вокруг ловко сновали черные тени, собирая оружие и магические колечки с амулетиками. Фогт ударил по руке своего советника, не в силах сделать ничего другого; тот тоже всё сразу понял и закричал, но было уже поздно.
— Лучники! Стрелять назад!
Несколько демонов было подмято шквалом выпущенных стрел — остальные успели лечь. Кто-то выругался и полез за белой повязкой — убили.
Демоны на лугу, услышав крики, видимо, поняли, что свои вошли в замок; вылезли из травы, рванули к крепости, позапрыгивали на стены и поползли наверх. Властитель Тьмы и два его подручных мага-демона швыряли файерболлы изнутри; несколько стрелков воспламенилось, мелкие черти выскакивали сзади — со стены, и валили несчастных солдат. Фогт полёг последним — он так яростно размахивал молотом, что к нему никто не мог подступиться, но, в конце концов, маги осыпали его градом файерболлов, и он, горящий, упал на землю.
— Идем на Кронург! — скомандовал Властитель Тьмы чертям, указывая на тропу. Фогт про себя чертыхнулся: даже гонца не послал — предупредить, — а ведь демоны шли на последний оплот крестоносцев.

— Фогт?! — усмехнулся король гномов. — Мои гномы-разведчики видели падение Нугола. Нугола больше нет. Демоны сожгли его, так же как и этот форт!
— Фогт жив, — повторил Бальдр. — Он не мог погибнуть! Я знаю его — я бился плечом к плечу с ним. Он послал нас сюда за свитком.
— Ну-ну. И что же это за свиток? — спросил король гномов.
У Бальдра не было ни малейшего желания отвечать этому жирному небритому рыжему мутанту с секирой, но у гномьего короля за спиной стояло еще пять-шесть гномов, а у Бальдра — только Кельвин, который, похоже, не на шутку струхнул.
— Меч света, — ответил Бальдр. — Этот свиток — часть карты, которая может вывести нас к мечу света. У меня есть одна половина — если будет и вторая, то мы одолеем демонов.
Гномы начали смыкаться узким кольцом. Кельвин подумал, что зря Бальдр проболтался. Бальдр знал, что подумал Кельвин, но вдобавок к этому он подумал, что в принципе, и так бы напали.
— Один на один! — объявил он королю гномов. — По обычаям предков!
Гномы не посмели нарушить обычаи — хотя в правилах ничего такого насчет поединков не было, фраза подействовала на них магически — «обычаи», «предки» — эти слова всегда хорошо действовали на карликов.
Гном дрался не то чтобы хорошо или сильно — он дрался стойко. Бальдр вертелся вокруг него, махал мечом, а тот словно прирос к земле — спокойно отбивался щитом и лишь изредка предпринимал попытки атаки своей титанической, однако, для гнома, одноручной секирой.
Умаявшись, Бальдр остановился, отошел в сторону и швырнул на землю меч. Кельвин мигом сообразил, чего он хочет, и бросил ему булаву. Гномы неодобрительно забурчали и начали коситься на Кельвина, однако король ничего не сказал, и битва продолжилась.
Бальдр лучше владел мечом, чем булавой — однако и с ней он кое-что мог.
Это было неожиданно.
Бальдр швырнул булаву в ноги рыжему бугаю, ухитрился запрыгнуть на него сзади и вцепиться ногами в его коренастую шею. В руке Бальдра появился кинжал.
— Добей его! — закричал Кельвин.

На пригорке их ждал коренастый великан. Рассматривая в сумраке массивную фигуру, Кельвин вспомнил гномов и вытер кровь с губы.
— Фогт?! — удивленно вскрикнул Бальдр, приглядевшись. — Мне сказали, что Нугол разгромлен.
— Так и есть, — ответил фогт.
— А почему ты не в мертвятнике?
— Антиожоговое зелье, — ответил фогт, протягивая Бальдру бутылочку. — Полный иммунитет к огню. Выпей. И твой оруженосец пускай тоже выпьет. Нам предстоит нелегкая задача — втроем отбить Кронург.
Бальдр кивнул Кельвину, и тот вытянул из грязных тряпок блестящее белое лезвие. Фогт пришел в восторг — молча, не говоря ни слова, он расплылся в блаженной улыбке.

— Он сам придет, — сказал Властитель Тьмы.
— А все-таки пора заканчивать, — ответил Мастер. — Слишком поздно. К тому же, он уже, скорей всего, умер.
— Ты же сам сказал, что все гномы в мертвятнике.
Мастер молча уставился вдаль — и вдруг различил в лунном свете три фигуры.
Похоже, Властитель Тьмы тоже увидел их.
— А вообще, и вправду — заканчивай, — сказал он Мастеру.
Мастер про себя усмехнулся.
После взятия Кронурга Властелин Тьмы остался один — черти уже полчаса как пили чай в мертвятнике. Посох Властелина крестоносцы в разгаре боя сломали надвое, и единственное, что у него оставалось — это файерболлы.
— Нет уж, теперь дерись, — усмехнулся Мастер — и полез за вспышкой для фотоаппарата.
Властелин Тьмы устало плюнул и твердым, уверенным шагом направился на другую сторону поляны, к троице, освещенной лунными лучами.
Водопроводный бес

В хате поселился водопроводный бес. Сначала всем выключили воду, а потом вместо воды пошел спирт. Какая-то старая бабка и еще две тетеньки-скандалистки пытались что-то доказать, ходили ругаться и бумаги подписывать; пожилой интеллигент вызвал сантехника — но ничего из этого не вышло, а остальные даже переживать не стали. Спирт всё-таки.
Дом медленно, но верно ушел в запой. Спирт продавали. Разбавляли. Поливали им цветы. В спирте мылись. В нём варили картошку. Спиртом делали всё, что раньше делали водой.
Счет приходил как за воду. Один из наиболее сообразительных жильцов быстренько продал душу бесу, подключил шланги к ванне, кранам на кухне и даже унитазу — и открыл вино-водочный магазин. Правда, скорее водочный, чем винно.
Крысы в канализации стукались пьяными головами о пьяных котов, а вконец захмелевшие тараканы средь бела дня вылезали на кухни и внаглую тырили со стола крошки, но никто их не трогал — все были слишком пьяны.
Веселье длилось тринадцать дней. Старая бабка продала квартиру какому-то алкашу и уехала к дочке; тетеньки-скандалистки еще пытались устроить протест, однако в итоге спились вместе со всеми, а пожилой интеллигент на время переехал жить к старому знакомому по университету.

Когда он вернулся, дом был пуст. Он поправил очки, провел ладонью по бородке, пригляделся. Окна зияли черными дырами; дверей не было; лестничные клетки были облёваны и изгажены, почтовые ящики разломаны, крысы с котами и тараканами исчезли, и что главное — исчезли люди, совершенно необъяснимо и неожиданно. Людей не было нигде — даже намека на них. Как сквозь землю провалились.
Пожилой интеллигент поднялся по лестнице, повернул ключ в заблёванном замке и вошел в свою квартиру. Тихо. Пусто. Открыл кран.
Вода.
Пожал плечами.
Опустился на диван, подумал. Открыл книжку и нацепил на нос очки.
В это время Водопроводный бес, собрав очередной богатый урожай грешных душ, запускал спирт в водопровод дома на другой стороне улицы. У людей в том доме уже отключилась вода, и они с тяжелыми лицами крутили краны на своих кухнях.

Водяной

Когда он встретил меня, первым делом спросил сигарету. Я удивился, надо сказать.
— Держи, — сказал я. Он поплыл наверх — курить. Я тоже хотел с ним, но он сказал, что не положено. Через пару минут вернулся. Достал водки, выпили, он песни запел.
— Знаешь, а мне скучно-то тут… Ух, как скучно… Слава богу, иногда такие как ты, заглядывают, бывает даже, с сигаретками. Я как-то попробовал курить — до сих пор отучиться не могу, а взять-то тут негде, да и курить — всплывать приходится… Коробок спичек однажды как-то нашел на берегу — уже пять лет пользуюсь.
Я посмотрел на него повнимательней — ничего такого дьявольского. Просто усатый такой синеватый дядька, с плавниками, однако, и с хвостом — а в остальном… На пожилого солдафона похож. На такого деятельного пенсионера.
Повел меня знакомить. Ваньку показал — Ванька утопился уже лет двадцать назад. Дочку показал. Русалочка эдакая.
— Чегой-то у них с Ванькой уже десять лет как начинается… Романтика, — по секрету сообщил водяной. — Авось поженятся — таки хлопот меньше будет, а то всё гляди за ней. То туриста какого изнасилует, то пацаненка напугает…
Потом показал подводный валун. Здоровенный такой валун. За валуном на дне лежал затонувший катерок. Озеро-то небольшое, больше катерка тут ничего затонуть и не могло. Побродили внутри.
— Тут и живу, — сказал он. — Вот думаю перед входом водоросли посадить, чтобы красиво было, и ершей — караул нести — поставить.
Отвел в тихий омут. Там раньше вроде как черти водились — теперь сом жил. Сом был такой здоровенный и крепкий, что у него даже было имя — Дум. Дум составлял около пяти метров в длину и мог бы претендовать на самого здоровенного сома района — если бы его выловили. Дум работал конем — водяной катался на нем верхом, держась за его длинные усы.
Потом мне, в конце концов, всё это надоело.
— Слушай, ну я пойду? — спросил я.
Он засмеялся.
— Можешь под валуном обустраиваться, — сказал он. — Там что-то вроде пещерки есть. И камень с шеи отвяжи, наконец.

Зеленый Змий

Мшистый пригорок на опушке соснового леса, пригретый под летним солнышком, располагал к тому, чтобы поваляться, помечтать и, конечно, выпить. Поэтому Саня достал бутылку вина, и, растянувшись во весь рост, задумался о том, как же всё-таки хорошо. Думалось ему не о чём-то конкретном, а вообще — просто хорошо, и ничего более.
Пробка не поддавалась. Штопор вытянул ее до половины, но дальше она не пошла. Не выкручивая штопора, Саня ухватился за нее сбоку зубами и потянул на себя. Руки у него вспотели, волосы на загривке приподнялись дыбом, и бутылка понемногу начала откупориваться.
Со звучным «Чпок! » пробка вышла наружу, и Саня сделал несколько глотков. Вино было замечательное, без уродливого спиртного привкуса, 11-градусное, виноградное, проверенное не одним случаем. На этикетке изображена улыбающаяся женщина, обнимающая большую бутылку с заветной жидкостью — по ее лицу было похоже, что она-то его как раз и сделала, а не довериться такой обворожительной улыбке Саня просто не мог.
Вино медленно и нежно потекло по жилам Сани, и он растянулся в сладкой истоме.

Зеленый Змий опустился на дно желудка и быстро освоился. Он повертелся-покрутился, свил себе гнездышко из остатков еды и сразу пошел пробивать, как тут с доступом в мозг. Канал оказался открытым, объезженным и удобным. Змий, свившись в спираль, вкрутился в вены Сани и в несколько мгновений достиг мозга. Там было не так уж весело, и Змий, сделав свое алкогольное дело, поторопился назад.
В желудок добавилось вина. Змий окунулся в него, окреп и подрос. Он уже собирался прилечь поспать, как вдруг припомнил, зачем тут оказался и еще раз мотанулся в мозг, потом еще, еще и еще — пока не устал. Порастеряв по дороге вес и порядком ослабнув, он наконец улегся в желудке и задремал. Больше вина туда не поступало — похоже, бутылка иссякла.

Саня, немного захмелевший, начал контрастно различать прелести мира, столь обильно окружавшие его. Деревья на опушке, эти обветренные крепкие сосны, казалось, подпирали небо, маленькие елочки на обочине лесной дороги казались воплощением гармонии и спокойствия, и где-то далеко трещали кузнечики, но это было так далеко и так неважно, что Саня почти не слышал этого, только чувствовал кишкой.
На пачке сигарет был нарисован щит — и это придавало ей надёжности. Наклейка с угрозами о вреде курения была благополучно содрана, спички устали, солнышко медленно качало головой, и сигарета в такт миру загорелась красненьким теплом — как и всё в этом уголке, жившем на сосновом пригорке в гармонии с самим собой.

Святой Георгий опустился в легкие Сани и сразу направился в мозг. Конь быстро нес рыцаря по артериям, и вскоре он оказался среди заветных сереньких клеток. По привычке отключив несколько из них, всадник осмотрелся и понял: что-то тут не так. Поправив пару нейронов, он прошелся по мозгам, и наконец сообразил, в чем дело: тут был змий. Святой Георгий обнажил копье и, вскочив на коня, понесся к капиллярам.

Змий тоже почувствовал, что в организме есть еще кто-то и, собрав силы, снова направился к мозгу. Уже по дороге он понял, в чем проблема: здесь был ОН — всадник с копьем. Выныривать из вены было уже поздно, а исход Змию был ясен; этот самый исход был изображен на деньгах, гербах, картинах, иконах, переделан в статуи, переписан в книжки и перепет в песни.
Змий знал, что ему не уйти от божественной кары.

Докурив сигарету, Саня растянулся и закрыл глаза. Перед его мысленным взором неслись сменяющие одна другую картины, один за другим возникали образы сосен, солнца, девушки на бутылке, снова сосны и потом — почему-то недовольная рожа тетки, продававшей сигареты. В самом конце Сане привиделся всадник на коне с копьем и драконообразная уродина — судя по всему, просто какое-то пьяное видение, но гадкое и одновременно печальное.

Страницы: << < 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, > >>

Другие книги серии «Сирин»

Мы, домовые  /  Маленькая княгиня  /  Мы, домовые  /  Мифическая механика  /  Долина лжи  /  Магическая механика  /  Не спеши  /  Своевременные сказки