Главная Контакты

Новости
из типографии

Новости

18.08.2019
"Беженец" пытался изнасиловать женщину в Тель-Авиве
Женщина начала кричать, и на крики сбежались прохожие.
16.08.2019
Кристина Агилера выпустит новый альбом
Свой 20-летний юбилей своего первого альбома отметит выпуском нового альбома.
13.08.2019
Девять женщин обвинили Пласидо Доминго в секс-атаках
Одна обвинительница утверждает, что Доминго задрал ей юбку, а три
12.08.2019
Как прошел Фестиваль еврейской культуры в Кракове
Организаторы фестиваля в Польше пытаются донести до туристов историю еврейского
12.08.2019
Как прошел Фестиваль еврейской культуры в Кракове
Организаторы фестиваля в Польше пытаются донести до туристов историю еврейского
Все культурные новости

ISBN 9984-9872-1-3
448 страниц
130х200 мм
Твёрдый переплёт

Иллюстрация: Эрик Брегис

Героя, который в разных мирах становится студентом и бродягой, бизнесменом и бандитом, священником и даже сверхъестественным существом, ждут самые захватывающие приключения — такие, какие он только может вообразить. Но, хотя все похоже на сон, жизнь героя более чем реальна.

Упоминание немецкого философа почему-то поставило меня в тупик. Это было еще похлеще, чем разговоры о времени, которое нужно проводить с пользой, аде и чистилище, и появления песни Демиса Руссоса в качестве звукового сопровождения нашей беседы. Кафе и темное пиво — отдельно, Лейбниц — отдельно...
— Готфрида Вильгельма Лейбница. Автора «Монадологии».
Я откинулся в пластиковом кресле.
— Изучал — громко сказано. «Монадология» входила в университетскую программу.
— Понятие монады вам известно?
— С окнами или без окон¹?
Дипломатор рассмеялся.
— Выходит, известно. Вы никогда не считали, что Лейбниц наиболее близко подошел к разрешению вопроса о принципах существования мира и человека? К вопросу о душе?
— В чем же?
— В том, что любой человек — самодостаточная система. Что мир вокруг просто-напросто ему снится. Что человек управляет всеми своими поступками, восприятием и ощущениями.
— Субъективный идеализм, — пожал плечами я.
— Не совсем. Я ведь не говорю, что существуете только вы, — улыбнулся Дипломатор. — Я вот тоже существую. Мыслю — следовательно, существую… Но вы сами не можете наверняка знать, существую я или нет.
Пожалуй, мы стали говорить слишком громко. Пожилые дамы, сидевшие за столиком неподалеку, обернулись в нашу сторону.
— Давайте погуляем, — предложил Дипломатор. — На улице на нас будут обращать меньше внимания.
— Это ведь персонажи из наших снов! Какое нам до них дело?
— Персонажи, с точки зрения солипсиста, как и мы, живут по созданным нами законам. И если вы попытаетесь избить бармена, забрать у него деньги, полагаясь на то, что вы реальный, а он — видение, вас посадят в тюрьму. На основании законов вашего сна, вашей жизни.
Мы прошли мимо кованой калитки «Кристины» и оказались на мокрой, свежей аллейке. Оттуда свернули на тихую зеленую улочку, ведущую в рощу за городом.
— Смотрите, сейчас из кустов выйдет рыжий кот, — объявил Дипломатор.
Кот вышел. Он был не чисто рыжим, а с темными подпалинами. Редкая масть. Что самое интересное, именно такого кота я и ожидал увидеть.
— Поняли? — осведомился Дипломатор. — Вы управляете событиями. Вы вызвали кота. Я хотел рыжего, а вы «заказали» пятнистого. Вы можете пожелать все, что угодно, и ваше желание сбудется. Если не будет другого желания, открыто или тайно вытесняющего это. И если желание не будет направлено на изменение судьбы существа со свободной волей. В обычной жизни, когда восприятие затуманено, это называется «интуицией», «предчувствием». Вы словно предугадываете события. На самом же деле вы вызываете их.
— Но прежде ничего подобного не происходило!
— Любое желание, любое событие чревато последствиями. Человек просто боится творить чудеса.
Несмотря на появление кота, в сказки загадочного Дипломатора не слишком верилось.
Мы вышли в рощу. На опушке лежало огромное бревно, вокруг которого вечером собирались компании молодежи. Я присел, отшвырнув ногой пару пустых алюминиевых банок. Пожелал, чтобы вокруг стало чисто. А под стволом огромного серебристого тополя, гордости рощи, появился небольшой чистый родничок. Естественно, ничего этого не произошло.
Дипломатор устроился рядом со мной, предварительно отряхнув бревно рукой. Хотя что ему стоило пожелать, чтобы бревно стало стерильным? Или чтобы вместо бревна здесь оказалось кресло?
— Стало быть, я желаю одного, вы — другого. Исполнится мое желание, потому что вы — в моем мире? — уточнил я.
Молодой человек помолчал, затем едва заметно покачал головой.
— Нет. Мир — один на всех. Только монады лежат «на разных полочках». И «поворачиваются» в разные стороны, меняя ориентацию. Проще говоря, выбирают для себя возможные варианты развития событий. Когда я говорил, что вторгся в ваш мир, я имел в виду лишь систему вашего восприятия. Но мир многовариантен. События ветвятся, образуя разные временные потоки, альтернативные причинные линии и даже новые вселенные. Если наши желания будут диаметрально противоположны и полностью несовместимы, то образуются две вселенных в одном реальном мире. В одной победит ваше желание, в другой — мое. Но подобное происходит не очень часто. Обычно реальность находит компромиссы. И именно поэтому любое ваше желание не воплощается в жизнь сразу. Ведь у других людей устремления совсем другие.
— Почему же тогда есть бедные? Больные? Кто-то хочет, чтобы другие страдали? Зачем? Что им от этого за радость?
— Никому не под силу сделать вас нищим, как бы он этого ни хотел, если вы сами не захотите того же. Нищим можно стать лишь по собственной воле, из-за недостатка сил, лени… Каждый хочет чего-то одного сильнее, чем остального. И если основное желание индивидуума — ничего не делать, не напрягаться, то рано или поздно он станет нищим.
— Почему не богатым наследником? — улыбнулся я.
— Потому, что и у богатых наследников масса проблем, как бы ни тривиально это звучало.
— И стоит только захотеть...
— Да. Есть желания, которые приводят вас к тому, что вы становитесь слабым и больным. Но стоит вам пожелать — и вы не будете ни больным, ни бедным, ни глупым.
Эх, красиво, да все равно мало верится... С каждой минутой денди не нравился мне все больше. Может быть, пока он мне зубы заговаривает, квартиру курочат «домушники»? Хотя что у меня брать? Старый телевизор или ношеные рубашки?
— Я обратился к вам потому, что сейчас подходящее время, — заявил Дипломатор. — Нужное состояние вашей души. Я хочу предложить вам Удук. Попробуйте! Вреда он вам не принесет. Хотя бесследно прием Удука для вас не пройдет. Вы никогда уже не будете таким, как раньше. Вы поймете, как устроен мир. Или подойдете к этому пониманию вплотную. Можно сказать, вкусите от древа познания.
— Что это за штука такая — Удук? Вы его продаете?
— Отдаю даром. Зачем мне деньги?
— Удук ваш... Он откуда? И что за слово диковинное?
— Аббревиатура, — объяснил Дипломатор. — Ускоритель, деблокиратор, усилитель и катализатор в одном флаконе. Позволяет вашим желаниям реализовываться как можно быстрее. Путем фазовых переходов, а не естественного течения времени. Опасно, но и интересно. А изобрел Удук я сам.
— Пусть так. Но если я живу сам по себе, в идеальном мире, — у меня уже голова начала кружиться от всех этих предположений, даже принимаемых шутя, — то как мне может помочь какой бы то ни было катализатор? Откуда он возьмется в моей вселенной?
— Через окно. Окно монады Лейбница. А поможет он вам путем деблокирации естественных свойств ваших желаний. По вашему желанию, — скаламбурил или объяснил Дипломатор. — На самом деле, это довольно просто. Чем спорить да думать, вы бы давно попробовали.
Я посмотрел на нас словно со стороны. Франтоватый молодой человек, другой молодой человек — одетый прилично, но не вызывающе, — беседуют, сидя на бревне на заплеванной полянке, среди зеленой рощи. Один предлагает другому чего-то отведать. Ни дать, ни взять — наркоманы, обсуждающие новую «дурь».
— Мне нужно проглотить таблетку? — поинтересовался я.
— Нет. Понюхать ватку, — ответил молодой человек.
Из кармана элегантного пиджака он достал замусленную пластмассовую коробочку.
— Сам я преобразился, а Удук преображать не стал. Утомительно, да и незачем, — зачем-то оправдался Дипломатор. — Берите, нюхайте.
Глупо, даже неловко как-то. Нюхать какую-то дрянь в надежде на сногсшибательные результаты… Да этот Дипломатор потом будет год хохотать и друзьям своим рассказывать, как меня разыграл.
— Вы ведь чего-то хотите? — поинтересовался молодой человек.
— Хочу, — откровенно признался я, хотя прежде не подумал бы, что способен заявить такое почти незнакомому человеку. — Хочу оказаться на месте Толика-боксера. Чтобы Юля Вавилова любила меня. Хотя и понимаю, что это глупо. Хочу, чтобы у меня были деньги. Много денег. Пусть и доставались бы они мне тяжело.
— Так нюхайте! Нюхайте! — жизнерадостно предложил Дипломатор. — Сейчас вас посетило совсем простое желание. Легко реализуемое. Во всяком случае, с Удуком!
Грязная крышечка открутилась легко. В пластмассовой коробочке лежала желтоватая ватка. Аккуратно приблизив ее к носу, я понюхал. Пахло рыбой, немного — гнилью и прелью, еще чуть-чуть — какой-то химией. Противно пахло.
Хотя понюхал я совсем чуть-чуть, земля вдруг закружилась и стала уходить из-под ног.
— Надо же вам было сразу попасть под фазовый переход, — раздался откуда-то издалека голос Дипломатора. — Ну да ничего, бывает и хуже. Холодный душ вам не помешает…
Я почувствовал, что куда-то лечу. Лететь было не слишком приятно.


Глава 2
Спортивное прошлое

— Нет, в натуре, что за хрень! Козлы паршивые, развели нас, как малолеток!
Я падал со второго этажа, смекая, чем это мне светит. Летел красиво — как фанерный лист. Ноги еще гудели от толчка о скользкий деревянный пол. С клешнями, похоже, все зашибись. Не зря на заре своей юности разбил по стройкам тыщонку кирпичей голыми руками — окна будто не было. Лохи! Раскатали губы: второй этаж, рамы дубовые — так я и попал, можно меня метелить, как им нравится!
Приземлиться на ноги не получилось. Плюхнулся на траву, как жаба, упал на брюхо, проелозил метр по мокрой земле. Сверху вопили. Я не стал шуметь. Сейчас братва подтянется — мы вам покажем! Фраера!
Из-за угла с ревом выскочил мотоцикл. На нем Банан — рот до ушей, рожа дурная, довольная. Рыжий вихор торчит из-под кепки. Веснушки на носу.
— Что, Кит, летаешь?
Это он мне, животное. Хотя банан, конечно, не животное, а растение… Но наш Банан — животное. Уел, нечего сказать. А Кит — это я. Не, я не сильно объемистый, и ем не больше других. Зовут меня Никитой, потому и Кит.
Сказал бы и я тебе, Бананище, и послал подальше, да нужен ты сейчас, как никогда. И вообще, Банан — это не со зла. Друган он мой. Юмора у него много. И с бадюгой¹ хорошо управляется.
Вот и сейчас сорвал с плеча «Ксюху»², ударил по окнам. Грохот, звон, визг. Не нравится? А нечего лапы с волынами наружу выставлять!
Я прыгнул на мотоцикл позади Банана. Тут и Сомик с Черным подкатили. Сомик за рулем. Плечистый, в кожанке, стрижка короткая. Но на хулигана не похож. То ли спортсмен, то ли студент… Взгляд задумчивый. Можно даже подумать, что профессор, если бы не молодой.
Стрелять они не стали. Притормозили, но не смотрят — будто и не знают нас с Бананом. Кореш мой пушку назад закинул, чуть по носу мне не попал, и по газам ударил. Сомик с Черным — следом. На ходу Банан спрашивает:
— Что?
— А ничего. Лопухнулись мы, Беня. Не на тех наехали. Гладиаторы у них сильные. Надо ноги уносить.
— Зачем уносить? Думаешь, искать будут? Так ты ж, вроде, никого не покоцал. Или их шеф с ментовкой в завязке?
— Не знаю. Искать, может, и не будут. Только на дно залечь все равно надо.
«Ява» Банана ревела, как раненый зверь. Перед ментовским постом Банан сбросил скорость, и мы прокатились мимо «цветных», как пай-мальчики. Автомат болтался у Банана за спиной, я только ближе к нему придвинулся. И вроде мы нормальные ребята. Ну, не совсем нормальные, а так, с придурью… Кто еще по городу на мотоциклах разъезжает? Не будем же мы каждому объяснять, что на деле. А на деле мотоцикл — лучше любого джипа. Свернул в любую узкую подворотню, где тачка не проедет — и нет тебя.
Остановились во дворе, у моего гаража. Банан шустро прикрыл «Ксюху» косухой, просочился в гараж и заначил все лишнее в подвальной нычке. Я не стал бросать волыну. Мало ли, что. Менты ко мне не должны привязаться, а кого на улице встретишь — никогда заранее не знаешь. Хотя почти любого я голыми руками задавлю, но против ствола с кулаками не выйдешь.
— Куда теперь двинем? — спросил Банан.
— Я — домой, отлежусь. Стрелку на вечер забьем. Хочешь — сюда подруливай.
Банан запрыгнул на мотоцикл и с ревом укатил. Я погладил гладкое полированное крыло своей «бэхи», закрыл гараж и поднялся в квартиру.
Может, вы думаете, мы с Бананом, Сомиком и Черным какие-нибудь мелкие гопники, бакланы? На мотоциклах ездим, духаримся? Нет, мы ребята серьезные. А что промышляем мелкими наездами по непроверенным наколкам — так с кем не бывает? Ну, пытались пугнуть фраера. А он оказался совсем не фраером...
Да и вообще, сегодняшний наезд на контору «Парадиза» — это разведка боем. Получилось бы сорвать куш, обеспечить ребятам крышу — хорошо. Нет — и не надо. Никто, кроме меня, не засветился. А меня пусть ищут, если охота есть. Все равно после сегодняшнего дела из города когти рвать нужно надолго. Пишите письма!
Дома я упал на диван, включил телик. В холодильнике меня дожидались несколько банок пива. Но пиво — чуть позже. И вставать лень, и покумекать нужно. Что, почем, как…
Меня вообще сегодня словно прорвало. Все думаю о чем-то, рассуждаю. Даже Банана словно бы со стороны рассматриваю. Мы с ним пацанами десятилетними на секции бокса познакомились да так и дружим до сих пор. Надежней человека нет. И Сомик с Черным — спортивные ребята, нормальные. А я подвох в них какой-то ищу…
И все после глюка давешнего. Когда привиделось мне, что я — философ, в университете учусь. Надо же такую чушь выдумать! Ну, классе в восьмом предки еще надеялись меня на инженера выучить. Сам я хотел моряком стать. Но в моряки попасть — почти как в космонавты. Комиссии, экзамены… А инженером — увольте! Батя на своем грузовом ЗИЛе и то больше зарабатывает. К тому же, для института среднее образование нужно. Аттестат, а не справка с двойкой по поведению. Купить аттестат — не проблема. Но зачем? Я и диплом куплю, если нужно. Только мне диплом что, на стенку прибивать? Я в инженера не хочу, не надо мне такого счастья. Мелкие барыги и то лучше живут.
Но глюк был полноценным. Я вроде бы и слова всякие умные знал. С другими философами о философии спорил. И кликуха у одного философа была прикольная: Дипломиратор. Не иначе, по дипломам работал. Липовые ксивы продавал.
Вспомнив Дипломиратора, я поднялся-таки к холодильнику. И пивка потянуть не помешает, и порубать чего-нибудь. С хавкой, правда, тяжелее. Яичницу варганить было не в масть, а колбасы осталось совсем чуть-чуть. И горбушка в кастрюле. У меня кастрюля вместо хлебницы.
Соорудил бутерброд, открыл банку с пивом. Пора подвести итоги, как говаривал один мой ушлый кореш. Если сегодня вечером мы сработаем грамотно, двадцать кусков можно смело на карман положить. А двадцать кусков — это солидный куш!
Заточив всю хавку и допив пиво, я подошел к столу. Нет, бабки я, конечно, не в столе держу. Под одной из его ножек. Паркет подточил, хорошая нычка вышла. Не то, чтобы большая, но пятнадцать кусков зелени помещается. Скажете, что я бабки не трачу, скопидомничаю? Так я ведь не совсем без мозгов. Дело свое открывать надо.
А на самом деле много тратить приходится. Машиной я обарахлился, понятно. «Бэху» прикупил. В солидные бабки мне обошлась. Как конкретному пацану без тачки? На мотоцикле? Все за баклана считать будут. И зимой на чем-то ездить надо. Хату, опять же, купил и обустроил. Еще пятнадцать штук пока «в плюсе» — ждут надежного вложения. Что, не завидный я разве жених?
То-то Юлька Вавилова ко мне клинья подбивает. Вокруг матушки моей вьется. А та нашептывает: смотри, сынок, какая девочка! Ну, девочка она, может, и ничего, ножки стройные, попка круглая, да только мне есть с кем приятно провести время. Маруська, Светка. Жанна, на худой конец, хоть и дорого мне обходится. А ярмо на шею надевать — увольте. Просто так она ведь не будет — фу-ты ну-ты, стильная фифа... Замуж она хочет. А я не хочу, мне раскручиваться надо. В любой момент на зону можно загреметь, а женушка чтобы дома ждала... Так это если она ждать будет, а не на сторону пойдет... Навидался я всякого. Любовь, любовь, а как муж попал — и она налево! Не хочется мне, чтобы в мою квартиру, моей кровью и потом заработанную, жена хахалей водила.
Пересчитал я бабки. Четырнадцать тысяч восемьсот. Двух сотен до ровного счета не хватает. В кабаке на прошлых выходных прогуляли. Проснулся у Светки. А как к ней попал, зачем, что до этого делал, — не помню. Не такой, конечно, глюк, как с философом Дипломиратором, но тоже ничего себе. Да, жизнь — она вообще штука глючная.
Сныкал я обратно бабки, лег и прикемарил. А когда проснулся — уже Леха под окнами гудел. Банан, то есть. Я ведь не сказал, что его еще Лехой зовут.
Он был крут, как никогда. Подъехал на зачуханной белой «пятерке» и гудит. Рожу из окна высовывает, чтобы его видно было. Типа, чтобы понял я, что он приехал. Машина-то не его, угнал перед делом.
Лыбится из машины и палец мне показывает. Не средний, конечно. Пусть только попробует! Большой. Типа, все классно прошло. Не засветился, номера заменил. Номера мы вчера со старого «Запорожца» свинтили. Хозяин, может, через неделю только заметит. А сколько белых «пятерок» вокруг ездит? Пусть хозяин хоть сейчас в «серый дом»¹ бежит.
Ну, мне долго собираться не нужно. К конкретному делу нужно конкретно готовиться. И мы были давно готовы. Волына — со мной, чулок, на голову натягивать — тоже. Слетел я вниз, из гаража бадюгу забрал, и покатили.
На дороге Сомик с Черным стоят, типа, голосуют. Но руку не поднимают — вдруг, кто машину остановит, подвезти их захочет? А мы же не грабители какие. И пятерку, что Банан угнал, только на дело возьмем, а потом пусть хозяева забирают. А если несколько дырок появится, так не мы виноваты, а менты. Думаете, нас радует, когда в нас палят?
Подобрали наших бойцов и погнали. Куда, как вы думаете? Банк грабить!
Кто, спросите, грабит сейчас банки? Не Америка, да и время не то. В банке — охрана, деньги — в сейфах, сигнализация. Нет, мы не совсем дебилы. Проще, конечно, ночной киоск бомбануть или ювелирный магазин. Но и куш не тот.
Слышали вы, чтобы не в кино, а в жизни, банк грабили? Машины инкассаторские — это да. А банк — крепость с сигнализацией. И двух минут не пройдет, как повяжут. Но это если бестолково лезть, врываться и объявлять: «Деньги на бочку». Никто так не делает.
Потому что никто ограбления по-серьезному и не ждет. Разве что молодые охранники, фильмов про терминаторов насмотревшиеся. Любой опытный чувак знает, что банк грабить бесполезно. В этом и соль.

Страницы: << < 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, > >>

Другие книги серии «ЗС»

Чужое  /  Гофра