Главная Контакты

Новости
из типографии

Новости

18.08.2019
"Беженец" пытался изнасиловать женщину в Тель-Авиве
Женщина начала кричать, и на крики сбежались прохожие.
16.08.2019
Кристина Агилера выпустит новый альбом
Свой 20-летний юбилей своего первого альбома отметит выпуском нового альбома.
13.08.2019
Девять женщин обвинили Пласидо Доминго в секс-атаках
Одна обвинительница утверждает, что Доминго задрал ей юбку, а три
12.08.2019
Как прошел Фестиваль еврейской культуры в Кракове
Организаторы фестиваля в Польше пытаются донести до туристов историю еврейского
12.08.2019
Как прошел Фестиваль еврейской культуры в Кракове
Организаторы фестиваля в Польше пытаются донести до туристов историю еврейского
Все культурные новости

ISBN 9984-9872-1-3
448 страниц
130х200 мм
Твёрдый переплёт

Иллюстрация: Эрик Брегис

Героя, который в разных мирах становится студентом и бродягой, бизнесменом и бандитом, священником и даже сверхъестественным существом, ждут самые захватывающие приключения — такие, какие он только может вообразить. Но, хотя все похоже на сон, жизнь героя более чем реальна.

— Никого не трогать! — приказал я. — Мы здесь никого не завалили, нам мокрое дело ни к чему. Пушки сбросьте куда-нибудь. Нет, Черный с бадюгой пусть двигает отсюда, а ты подальше отойди. Может, подскажешь что.
— Вместе будем, — коротко бросил Сомик. — Мы вам еще пригодимся. Вторая машина подъехала. Менты уже автоматами размахивают. Поняли, что дело неладно.
Банкиренок ухмыляется. Довольный и этого не скрывает.
— В заложники его возьмем? — спросил Банан.
— Здесь тебе не дикие горы. Куда мы уйдем? Тихо сматываться надо, без обузы.
— Отдадите деньги — покажу, как уйти, — обещает банкир.
— Нет, ты нам и так покажешь, — вызверился на него Банан. — Ну!
Банкир, видно, не рад, что глупость сморозил. А отступать некуда. Банан уже из-за голенища кинжал вынул и нашему новому знакомцу в морду тычет.
— Говори, сволочь, как с черного хода выйти. Не может быть, чтобы у тебя черного хода не было.
Банкир заскулил, заерзал. Ствола не боялся, а нож, видать, сердце в пятки загнал. Оно и правда: пуля вылетит или нет, а холодное лезвие, сталью светящееся, любого храбреца в дрожь вгонит. Банан дело знает: все ближе и ближе нож подвигает, уже и гладко выбритую, ухоженную, дорогим одеколоном пахнущую щеку им скребет. И первые капли крови показались. Этого лучше бы не надо — при виде крови Банан звереет.
— Наверх, — коротко взвизгнул банкир. — В окно прыгнете.
— Окна у него все зарешечены, — бросил Банан.
— Видел, не слепой, — ответил я. — Сейчас, банкиренок, мы тебя резать будем. Кусками. И нас за это не посадят. Потому что после вооруженного нападения на банк такие мелочи, как твое отрезанное ухо, нам простят. Убивать мы тебя не станем. Вот и думай, что тебе дороже — смазливое личико или несколько тонн гринов. Если грины дороже, Банан сейчас приступит.
— У меня в комнате отдыха окно… Там решетка крепится на замках. Почти декоративная.
— А прыгать нам из нее ментам на головы? — осведомился Банан.
— Она на другую сторону выходит… В парк.
Я приложил трубку к уху.
— Что там менты, Сомик?
— Перед входом толпятся. Двое патрульных в тыл зашли. Смотрят, как внутрь пролезть. На окнах везде решетки.
— Ясно, — бросил я.
Банан толкал впереди себя нашего банкира. Что, кроме него и охранников действительно в банке никого не осталось? Или по кабинетам сидят, поняли, что не все ладно?
Вернулись в кабинет, потом в кильдим его. Там все свечка горит.
— Внимание привлекает, — кивнул я на свечку. И пальцами загасил.
— Как я ключи найду? — заверещал наш хозяин. А сам, смотрю, думает, как бы ему в сторону свернуть. Но это для него темно, не для нас.
Бросил Банан автомат за спину, открыл одну раму. Скрипит окно, нехорошо. Ну да, авось, не услышат. Перед крыльцом гомон стоит, народ собирается, машины с мигалками подъезжают. Это все я из кабинета видел. У него окна на улицу выходит, а кильдимчик — на другую сторону.
Я тем временем обнаружил замочки, что решетку на месте держат. С улицы решетку не выдавишь. А изнутри — легко.
Банан своим кинжалом без ключей в два счета запоры сорвал. Только щелкнули.
— Пошли?
— Двигаем, — подтвердил я, от автомата рожок отсоединяя и на пол его бросая. Жаль «Ксюху», но с ней — лишние проблемы. Засвечена она. Оставить — что приговор себе подписать.
Тут Банан нашему банкиру по затылку кулаком двинул, потому как орать ему никто не помешает, когда нас с ним не будет, а пасть ему затыкать некогда, и обеими ногами в решетку. Треск, звон — вылетела. И Банан следом прыгнул, даже не посмотрел, куда. Ну, я посмотрел и прыгнул на елку, на ветку разлапистую. Мне уже не впервой со второго этажа выпрыгивать. На прощание я и браслет золотой на пол кинул. Нечего нам с авторитетами связываться. В этом банкиренок прав.
Тут мент какой-то издали заорал:
— Заложники выбираются! Заложники выбираются!
Другой его за рукав дергает. Типа, что орешь, бандюки услышат. А нам того и надо. Автомат только у Банана и то за спиной, пистолет не очень-то в темноте разглядишь. Вроде, и правда, мы невинные овечки. И дернули мы от елок подальше в темные переулки.
Я только в трубку Сомику крикнул:
— Мы снаружи. Уходите.
Сомик и отозваться успел:
— Видим, Кит, видим. К машине?
— Ты что, тупой? Ногами, Сомик, ногами… О тачке забудьте.
Тут какая-то сволочь осторожная из автомата поверх наших голов очередь пустила. То ли сообразили, что мы за птицы, то ли с перепугу. Банан, придурок, очередь в ответ дал. И такая стрельба началась…
А мы в переулок и ходу. Меня в спину кто-то словно толкнул, но ничего — показалось, наверное. Не пуля. Попадали в меня, знаю, как бывает. Банан завопил — ему руку прострелили. Тут переулок повернул, мы через чей-то забор сиганули, и еще раз… Банан, хоть и с больной рукой, но шустрее меня на заборы запрыгивал.
За банком дома одноэтажные, частные… Пойди, найди нас здесь! Попетляли немного, потом оружие в трансформаторной будке бросили. И оптику там же сныкали. Только деньги в рюкзаках оставили. Тоже, понятно, улика, но не бросать же их?
Созвонился я с Сомиком. Тот доложил, что Черный отправился домой. Ему, как он на шухере постоит, отлежаться надо — нервный очень. Если не отлежится, на людей бросаться начнет. Или, наоборот, шарахается ото всех. Что хуже, еще неизвестно.
Банану между тем худо стало. Температура поднялась, лихорадить его начало, рука заныла. Это с перепугу он через заборы сигал, а дырка в бицепсе — не шутка. Отправил я и его домой. Что ж, я с Бананом работаю, Черный с Сомиком. Мы друг другу доверяем. Без этого нельзя. Ну, ясное дело, могу я пачку гринов от дележа сныкать. Кто у дележа, тот и прав. Но кидать друзей никогда не буду. И Сомик это отлично знает.
Пришел в гараж, открыл дверь, свет включил и жду. Пусть хоть менты являются. Я чист. Вот, сижу себе, колбаску режу. Ее и литровую бутылку «Столичной» в киоске купил. Продавец — лишний свидетель, что в вечер ограбления банка я совсем в другом конце города отирался. А что я восемь километров отмахал, высунув язык, он не знает. Может, я с вечерней пробежки как раз возвращался. Да и только в детективах продавцы и прочие свидетели на часы смотрят. А потом рассказывают: двадцать шестого августа в двадцать часов семь минут я видел подозреваемого около своего киоска в поисках бутылки водки... Это при том, что допрашивают их уже в декабре.
Ближе к полуночи нарисовался Сомик. Переоделся уже, побрился даже. В футболочке, со спортивной сумкой, мобила на ремне болтается. Прямо мажор.
Я рюкзаки еще не распаковывал. Заглянул только, когда мы с Бананом расставались. Его рюкзачок в мой рюкзак закинули, и я домой почалил. А Банан — к себе на хату, отлеживаться и антибиотики жрать. Не в больницу же ему идти, заживет само. И воды поднести есть кому — не напрасно он с Махой второй год живет.
Присели мы с Сомиком, перемигнулись, по стаканчику выпили. За успех. И чтобы не поймали.
— Что, считать будем?
— Считать, — довольно улыбнулся Сомик. Считать бабки он любит. — Только дверь закрой.
И правда. Мы в гараже на свету, как в аквариуме, сидим. Выпить на виду у всех — это одно. А деньги считать лучше скромнее, без свидетелей.
Прикрыл я дверь, пушку рядом с собой положил. Нет, это не Сомику намек, чтобы вел себя хорошо. Сомик меня уважает, я его уважаю. Просто с такими бабками как-то боязно почти на улице сидеть. Даже мне.
Открыли рюкзак Банана. Солидно, что и говорить. Двенадцать пачек зелени. Но у Банана, когда он в сейф полез, от радости в зобу дыханье сперло. Он о пятидесяти штуках заливал, но пятидесяти в пачках не было. Потому что сотенных была только одна пачка, да еще одна надорванная. В ней восемь штук гринов лежало. Еще две пачки — с купюрами по пятьдесят баксов. Одна пачка — двадцатибаксовая. Шесть — десятибаксовых. И чего он баксы в мелких купюрах держал? С мафией, что ли, расплачиваться собирался? И одна пачка — смешно сказать — по одному доллару. Я и не видел такого никогда.
— Детям раздадим, — предложил я. — Играться.
— Или нищим, — отозвался Сомик. — На паперти. Когда в церковь пойдем.
— Заметано, — согласился я.
Итого в баксах вышло тридцать шесть тысяч сто. Сто отметаем — получается тридцать шесть. По девять штук на рыло. Ну, мы не единоличники, по штуке в общак. Значит, каждому по восемь. На большее губы раскатывали, но как дело пошло — еще и радоваться надо.
Открыли пачку с рублями. Тут меня холодный пот и прошиб. Знаете, сколько моя жизнь стоила? Шестьдесят семь тысяч двести рублей. Немало, но и не так уж много. Реальная, я бы сказал, цена. И за меньшие бабки убивают.
Острая пуля от «Калаша» в аккурат три пачки прошила. Первую, из пятисоток старых, почти напополам разорвала. В сотенных новеньких только дырку проделала. А в третьей пачке застряла.
— Повезло, — выдохнул Сомик. — На спине рюкзак был?
— На спине. Или в сердце, или в легкое маслина шла. Печень могла бы пробить. Или в позвоночнике засесть. Стукнуло пониже лопаток, примерно посредине. Повезло.
— Сегодня у тебя почти как день рождения.
— Точно. Деньги-то с дырками куда девать? Выбросить?
— Зачем? Поделим. В банке их примут. Номера-то целы. Только сдавать нужно не сразу. И не в нашем банке. А по одной, в разных местах...
— Жадность фраера сгубила... Только внимание к себе дырявыми деньгами привлекать. Сразу видно, не моль их проела. Знаешь, заберите вы с Черным эти пачки! Вроде как выкуп за меня. Мне денежки лучшую службу сослужили.
Спорить Сомик не стал. А я подумал, что так оно и справедливее будет. Все-таки я Банану пачку двадцатидолларовых бумажек сунул на мелкие расходы, пока не оклемается. Купюры старые, вряд ли у банкира все номера переписаны. И себе полтинников пачку взял, за общее руководство.
Деньги поделили, сели отдыхать. У Сомика в сумке четыре пузырька пива оказались, по полтора литра. Он, зная наши обычаи, прихватил. Я всегда водку беру, Сомик — пиво. И отдыхаем культурно. Не ругаемся, людей не задеваем, как всякая шантрапа.
Накатили мы бутылочку «беленькой», закусили колбаской, выпили по бутылочке пива. Хорошо, уютно. Что нам на каждого пол-литра водки да полтора — пива? Разминка. Даже не окосеешь. И пропорция хорошая — один к трем. Недаром же говорят: пиво без водки — деньги на ветер.
Сомик, довольный, улыбается. Такой куш мы еще не срывали. А мне захотелось за жизнь поговорить. Тем более, ханка язык развязывает.
— Вот скажи, Сомик, ты жизнью доволен?
— Да вполне. Не напрягает никто, на работу ходить не надо. Риск, опять же. Кто-то рисковать не любит, а я люблю. Подумать, обмозговать, как лучше к делу подойти, не попасться... И сделать все аккуратно. Вот как сегодня.

— Сегодня мы облажались. Еще немного — и загребли бы нас менты. Откуда патруль приехал?
— По улицам шпарил, медленно так... Сержант по сторонам глядел. А тут куча телок... Увидели машину, начали верещать. Мусоровоз и остановился. Мы помешать не могли, не валить же там всех подряд? А с телефонами, чтобы их собрать, идея неважная была... Пока начальника курочат — работники, может, и стерпят. Но забери у них хоть копейку, а тем более мобильник — визгу в десять раз больше было бы.
Да, действительно... Десяток разъяренных баб двое бандитов не удержат.
— Нет, к тебе и Черному претензий не имеется, — заявил я. — Разве еще что-то надумать надо было. Или не лезть сегодня, когда народу много.
— Обычно девок выходит две-три, — оправдался Сомик. — А сегодня — как прорвало. Наверное, отчет какой-то готовили. В банках это бывает.
Мы помолчали.
— Глюк мне недавно был, — сообщил я зачем-то Сомику. Он мне друг, конечно, но Банану я о любом глюке могу рассказать, а вот Сомик — дело другое. Сильно умный. Смеяться еще начнет... Но рассказать хотелось. — Казалось мне, что я — это не я.
— Это в каком смысле? — уточнил Сомик.
— Типа был я студентом, изучал философию... А потом подъехал ко мне какой-то бобер, и говорит: хочешь в шкуре горного барана побывать? Я отвечаю: отчего нет, типа как хочу. Интересно же. Вот он меня сюда и отправил.
— Куда сюда? — не понял Сомик.
— Ну, в нашу жизнь.
— Эка ты повернул! А этот кент типа волшебника был? Желания исполнял? Так что ж ты чего-то стоящего не попросил? Миллионером, скажем, в Штатах заделаться? Охота тебе с нами банки грабить...
Сомик довольно осклабился, будто сказал что-то умное.
— Да нет, не та тема. Он мои желания конкретные не исполнял. Он еще круче был. Говорит просто: все, что ты ни пожелаешь, сбывается. Всегда и везде. Только захоти по-настоящему.
— Прямо всегда?
— Ну, нет, он молотил что-то насчет того, что и другие чего-то хотят, поэтому ты иногда бываешь в обломе.
Сомик задумался, прищурил карие глаза.
— Занятно. А ты, Кит, нигде этого до сих пор не читал? Или сам придумал?
Я засмеялся.
— Ты гонишь, что ли, Сомик? Ничего я не придумывал. Я же тебе объяснил — сон это. Тип тот мне приснился. Дипломиратором его звали. Он это все пропрягал. А последняя книжка, которую я читал, были стихи Маяковского. Я по ним сочинение на экзамене писал. Книжку под партой спрятал и предисловие переписывал. А если по-настоящему — то последнего я читал «Тараса Бульбу» Гоголя. Вот сильная книга, скажу я тебе.
— Да, согласен…
— Хотя нет, иногда еще одну умную книгу почитываю. «Уголовный кодекс» называется.
Сомик кивнул. Кодекс он и сам любил изучать, я даже замечал его за этим занятием пару раз. Нужно ведь знать, что нам светит в случае поимки.
— Ведь прав тип из твоего сна был, пожалуй, — заявил вдруг Сомик. — Вот наше сегодняшнее дело... Сколько всего могло нам его испортить! А мы куш сорвали, без потерь ушли. И не поймали нас. Потому что хотели мы бабки эти получить. Очень хотели.
— Ну да. Я хотел. Да и вы тоже, наверное. Но ты все равно сплюнь. Банану лапу прострелили, меня чуть не шлепнули...
Говорю я, а сам вспоминаю свой разговор с философом. Вроде как он мне что-то нюхать давал, чтобы желания лучше сбывались. Какое-то средство, называется вроде урюка. Может, оно виновато?
— Не шлепнули же! — вошел в раж Сомик.
— Почему тогда ты не миллионер? — спросил я его. — Не хочешь, что ли?
— Так тип же тебе говорил, что желания исполняются, а не мне. Я с ним не встречался.

Страницы: << < 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, > >>

Другие книги серии «ЗС»

Чужое  /  Гофра