Главная Контакты

Новости
из типографии

Новости

12.12.2019
Кто ты, Мария Прейгер?
Мария Прейгер — человек, которому не все равно, который умеет
11.12.2019
Международная выставка - продажа холодного оружия
Зимняя выставка, популяризирующая культуру холодного оружия, пройдет 21 декабря 2019
11.12.2019
Международная выставка - продажа холодного оружия
Зимняя выставка, популяризирующая культуру холодного оружия, пройдет 21 декабря 2019
11.12.2019
Barcelona Guitar Trio & Dance – страстная музыка любви!
Виртуозы испанской гитары и танца дадут всего два концерта в
11.12.2019
Barcelona Guitar Trio & Dance – страстная музыка любви!
Виртуозы испанской гитары и танца дадут всего два концерта в
Все культурные новости

ISBN 9984-9872-1-3
448 страниц
130х200 мм
Твёрдый переплёт

Иллюстрация: Эрик Брегис

Героя, который в разных мирах становится студентом и бродягой, бизнесменом и бандитом, священником и даже сверхъестественным существом, ждут самые захватывающие приключения — такие, какие он только может вообразить. Но, хотя все похоже на сон, жизнь героя более чем реальна.

Мой Генка сидит в другом конце зала. Не видит даже, что у меня проблемы. Но и гасановых телохранителей поблизости нет. Дело между нами...
Прежде я никогда бы рисковать не стал. Дрогнет у этого уголовника рука, продырявит он меня — и что дальше? Жизнь дороже трехсот штук, даже зелеными.
Но сейчас словно что-то нашло на меня. Тот Никита, Кит, которого я помнил, инициативу в экстремальной ситуации в свои руки взял. Я словно бы и ни при делах был, как он бы сказал.
— Опусти пушку, зверек, — приказал я Гасану.
Тот, такие слова услышав, зашипел, как чайник, пистолет мне уже в лицо тычет. А я на пол опрокинулся вместе со стулом, и с пола ногой — Гасану по горлу. Достал, как ни странно. Жаль, туфли дорогие, мягкие. Гасан только квакнул и пистолет выронил. Хотя мог бы и выстрелить.
Я, конечно, в спортзал ходил, карате занимался. Но сам от себя такого не ожидал. Словно моторная память из прошлого ко мне вернулась. Или даже не из прошлого — от того Латышева, который в молодости на улицах гоп-стопом промышлял. Для которого ударить человека ногой было в порядке вещей.
Лыков вскочил — бледный, как полотно, пистолет из кобуры рвет. Гасан на пол повалился — хрипит.
— Ты со мной так не разговаривай, — посоветовал я несостоявшемуся деловому партнеру. — Уважение имей.
Пистолет ногой в сторону отбросил — и к выходу. Оружие в руки брать — себе дороже. Теперь у меня одна надежда — на Лыкова. Тот, хоть и десантник бывший, выше меня на голову и в плечах шире раза в полтора, против нескольких «стволов» не выстоит. Особенно, когда в спину палить начнут.
И все-таки Генка молодец. Увидел, что я без оружия, ствол под пиджак спрятал и к выходу. Понял, что дело — табак.
Гасан заверещать не успел, но на грохот из кухни чья-то любопытная голова показалась. И бойцы в дверях нарисовались. Пока — без оружия. Видно, Гасан им четкие указания заранее дал. Гомонят что-то по своему, на Гасана, который на полу валяется, поглядывают. Хорошо, что хоть видно — жив он, шевелится. И крови нет.
— Ваш хозяин поскользнулся, — громко крикнул я им. — Помогите, что встали! Мы уходим.
Но они мнутся, соображают, что делать. Тут Гена в два прыжка у двери очутился, да одного из бойцов как двинет в грудь раскрытой ладонью — тот метра на три отлетел и кубарем по земле покатился. Они оружие не достают, и он пока свой пистолет в кобуре держит. Такая тактика ему наиболее выгодна. Потому что голыми руками Лыков и с четырьмя бойцами Гасана справится. Подготовка соответствующая и габариты. Парня крупней него я в нашем городе не встречал.
Я ускоряться почти не стал — быстрыми шагами к выходу подошел, где Гена уже следующего бойца отшвыривал, мимо него — и к машине. Гасан прошипел что-то, к пистолету пополз. Команду дать толком не может.
Лыков тут уже свой пистолет достал, но стрелять не стал. И бойцы Гасана оружие вытащили, вопят, ругаются. И не стреляют.
Правильно делают. Все-таки я в своем городе. А они — в гостях, хоть и силу здесь имеют. Да и попадут ли они в Гену с тридцати метров, да еще с пьяных глаз — вопрос. А Лыков попадет. Он — профессионал. И по глазам любого человека чует, когда тот стрелять начнет. Чтобы на долю секунды его опередить.
Прыгнул я на заднее сидение нашего «Фольксвагена», Лыков за руль уселся, и помчались мы от «Эдема» прочь. Конечно, нас могут попытаться догнать. Машина у Гасана мощнее, «Мерседес». Я же, чтобы не светиться, не на такой крутой «тачке» езжу.
Лыков машину спокойно вел минут пять, потом хохотать начал.
— Ты что смеешься? Понравилось?
— Извините, нервное. Давно на прицеле никого не держал. Можно даже сказать, что понравилось. Но лучше бы не каждый день такое. Отвык немного. Вы-то как этого двинули... Не ожидал...
— Да и я не ожидал... Знаешь, автоматически действовал...
— Хороший автоматизм, — одобрил Лыков.
Его похвала дорого стоила.
— Но все же без тебя я не выбрался бы. Спасибо, — выдохнул я, хлопая Гену по плечу. — Премия в размере оклада с меня. Сегодня в кассе и получишь.
— Благодарствую, — отозвался Лыков.
Оклад у него совсем неплохой. Но заработал. Такой, как Гена, трех телохранителей стоит.
Приехали мы к банку, Лыков машину припарковал, и в свою каморку под лестницей — туда, где менты дежурят. Я что-то совсем, как Кит, мыслить стал. Менты! Не менты, конечно, а вневедомственная охрана, которой я плачу. И Гена с ними сидит. Потому что держать телохранителя в приемной — дурной тон. От кого меня в моем банке охранять? Если охранять, то всех сразу. Я должен обеспечивать безопасность каждого сотрудника, каждого посетителя. Когда я эту мысль до своего имиджмейкера довел, он от восторга кудахтал полчаса. На этом мы и компанию строим: безопасность для всех в городе. Чтобы люди не боялись ходить по родным улицам.
Я Гену взял за локоть, в кабинет повел. Тот не понимает, в чем дело. А ни в чем. Просто поблагодарить его хочу, по-человечески.
Зашли мы в кабинет, я бутылку с коньяком достал. Кто-то выпендривается, пьет французский, армянский. А мне и дербентский нравится, «Юбилейный», пятнадцатилетней выдержки. Экономия, опять же, большая.
Налил Гене полный стакан, себе половину.
— Ты мне сегодня жизнь спас, может быть. За здоровье.
— За ваше здоровье, — опустил глаза Лыков. — Только мне дежурить сегодня, Никита Евгеньевич.
— Пей. С дежурства снимаешься, свободен до завтра. Я Артема вызову.
Геннадий заерзал. Видно было, что при начальстве ему пить неудобно.
— Нужно ведь тебе стресс снять?
Лыков хмыкнул, храбриться начал.
— Разве тут стресс? Вот когда в тебя из гранатомета с двадцати метров палят — это стресс. Или когда у тебя на глазах другу глотку кинжалом перерезают. Ну и когда сам, на худой конец, пару человек убил. А это — не стресс. Драка небольшая. Просто с непривычки у меня кровь заиграла. Давно дела настоящего не было.
Я с уважением посмотрел на мощную красную шею Гены. Кровь у него, наверное, и правда, играла.
— Еще по стаканчику. Ты закусывать чем любишь?
Лыков хмыкнул, а я понял, что не вполне корректно задал вопрос. Как и одна из моих «реинкарнаций», или «аватар», бандюга Кит, Гена Лыков закусывал что придется и чем придется. Коньяк дербентского завода, впрочем, для него, наверное, редкостью не был. Что там — и десяти долларов бутылка не стоит. Но и покупать его сам мой телохранитель вряд ли спешил. Разве только для торжественного случая. Или для женщин. Что там пьют жены пролетариев? Вино, или все же коньяк?
Я достал из холодильника банку красной икры, кусок масла, батон в вакуумной упаковке, который мог храниться едва ли не полгода. Подтолкнул банку Лыкову, но не успел достать из шкафа консервный нож, как обнаружил, что банка уже вскрыта солидных размеров кинжалом. Этим же кинжалом мой телохранитель теперь крупными ломтями рубил батон. Откуда он его достал, хотел бы я знать? Не из ботинка ли? Неэстетично как-то резать хлеб ножом, который терся о потные носки... С другой стороны, он, наверное, не к носкам его приматывает. Какие-никакие ножны имеются…
— Ты женат, Гена? Дети есть?
— Дочке два года, — объявил Лыков. — Женат, конечно. В таком возрасте пора жениться.
Я подумал, что Лыков года на два моложе меня. Выходит, я свое время уже пропустил?
— И как тебе семейная жизнь?
— Терпимо...
Я еще раз вспомнил Юлю. Почему так — если ты хочешь, тебя не хотят, если ты можешь, другие не могут, если тебя хотят — не хочешь уже ты? Или у меня одного характер такой?
— Ты закусывай, Гена, закусывай… Я как-то икру не очень.
Действительно, икры я в свое время переел — когда дорвался. Мог себе позволить. Бывало, две банки в день съедал. Даже толстеть начал. А потом на нее смотреть противно стало. И на прочие деликатесы. В природе все разумно устроено. Для меня теперь лучше вареной картошки с домашним соленым огурцом да растительным маслом — обычным, подсолнечным, нерафинированным — ничего нет. И, конечно, есть эту картошку приходится редко. На работе — пища из ресторана, на приемах — та же икра да мясная нарезка. И в гости когда идешь, все стремятся в грязь лицом не ударить. Те же дорогие и привычные закуски на стол выставляют.
— Вы бы, Никита Евгеньевич, не ходили сегодня никуда, — заявил Лыков. Видно было, что он захмелел, но не чрезмерно. — И посетителей лучше принимать не надо. Гасан — мужик горячий. Это завтра он остынет, покушение готовить начнет. А сегодня может просто убийцу подослать. Внаглую. Это самое опасное. От неподготовленного покушения еще тяжелее защититься, чем от заранее спланированного. И я, хоть вы меня и отпустили, в подсобке посижу...
Я усмехнулся. Умеет Гена обрадовать нанимателя! «Покушение готовить начнет»… А что, и правда, Гасан начнет. Нужно будет прокурору сдать имеющийся на него компромат. Вреда не будет. Раз уж мы враги, пусть из тюрьмы покушение готовит.
— Нет, домой иди. Проблемы будут, что выпил на работе — я позвоню жене, объясню.
У Гены даже челюсть слегка отвисла. А мне что, жалко? Человеком надо быть. Хотя бы иногда...
Посидели немного, поговорили о жизни, и пошел Гена домой. К жене и дочке. Ну а я очередной отчет читать начал. Сотрудникам моим доверять можно, но с оглядкой — когда проверяешь каждую строчку.
Посетителей сегодня на самом деле не предвиделось. День неприемный, разве что знакомый какой зайдет. Поэтому я очень удивился, когда Наденька сообщила по телефону:
— Никита Евгеньевич, здесь к вам господин Удуков по вопросу дипломов. Говорит, вы непременно его увидеть захотите.
Я едва с места не вскочил. Нет, нужно все-таки оружие купить. И держать пистолет в ящике. Этот Удуков сейчас в приемной, отшвырнуть Наденьку для него не проблема, хоть она и стеной на защиту моего кабинета станет. А у меня только и есть в запасе, что черный ход в коридор. Почему, спрашивается, секретарь мне об этом Удукове докладывает, а не охрана, что на входе стоит? Впрочем, он мог солгать, что идет к какому-то начальнику отдела, а свернуть в приемную. Нужно будет ужесточить пропускную систему!
Впрочем, хотел бы этот Удуков ко мне ворваться, уже ворвался бы. А мне через черный ход бегать — людей смешить. К тому же, что там за дипломы? Какие еще дипломы?
И тут я догадываться начал. Поначалу мне показалось, что Удуков запросто может быть порученцем Гасана. Фамилия говорила в пользу такой версии. Но теперь я сообразил: фамилия визитера слишком уж походила на название средства, которое некий Дипломатор дал студенту Латышеву. И фраза «по поводу дипломов», наверное, тоже на это намекала. Была в своем роде кодовой.
— Пригласите, — предложил я Наде.
Спустя несколько секунд дверь кабинета открылась, и на пороге появился невысокий, с достоинством держащийся мужчина лет пятидесяти. В темных волосах пробивалась седина, разрез глаз был восточным. Небольшая бородка клинышком, дорогой приличный костюм. В чем-то Удуков даже походил на моего имиджмейкера.
— Здравствуйте, — жизнерадостно заявил мужчина с порога. — У вас здесь серьезная пропускная система, однако! Еле пробрался. И не обращайте внимания на мой внешний вид! Я не Удуков. Я Дипломатор. Но нельзя же мне было так представляться вашему секретарю, Никита Евгеньевич? Не пустили бы… Верно?
— Верно, — кивнул я. — Присаживайтесь.
Не скажу, что появление Дипломатора я воспринял спокойно. Да, мне было странно помнить что-то о Ките, о студенте-философе… Но я помнил о них, как о своих фантазиях, которые не могут слишком обеспокоить. Я вспоминал те события, как сюжетную канву прочитанной накануне вечером книги. Как эпизоды из увиденного некогда фильма. Как детали очень реального сна, в конце концов. И эта память скрывалась в глубине моего сознания.
С таких вот снов, наверное, начинается шизофрения. А вот так — когда в твоем кресле появляются граждане мефистофелевского вида, представляющиеся Дипломаторами — она прогрессирует.
— Готов внимательно выслушать ваши вопросы, — безапелляционно заявил Дипломатор, удобно, можно даже сказать, по-хозяйски, расположившийся в кресле.
— Вопросы? — хмыкнул я, стараясь не потерять лицо. — Перефразируя известное высказывание, заявлю, что обычно вопросы здесь задают мне. Если только человек не пришел наниматься на работу.
— Нет, на работу к вам я не хочу, — сурово заявил Дипломатор. — Вы слишком много заставляете людей работать.
Ничего себе заявления! Нашел капиталиста… Хотя, в общем-то, я и есть капиталист. По терминологии Кита — мажор. И что мне так Кит дался? Вот студента-интеллигента почти и не вспоминаю…
— Я и сам много работаю. Только так можно чего-то достичь.
— Нет, не только так, — возразил мой собеседник. — Прежде чем что-то делать, нужно это обдумать. А ваши сотрудники зачастую бросаются выполнять одну вашу команду, затем следует другая, третья… Суеты много, толку мало.
Мне стало даже как-то не по себе. Давненько не слышал таких речей! Но возмутиться как следует что-то мешало.
— Вы-то откуда знаете, господин Удуков?
— Знаю, потому что интересуюсь происходящим вокруг. В орбиту вашей работы втянуто много людей. Вы на многих оказываете влияние. К тому же, я все-таки предпочитаю, чтобы вы называли меня Дипломатором. Собственно, Никита, я и есть Дипломатор. Мы же говорили во время предыдущей встречи, что имена — пусты. Особенно у таких существ, как я.
— И все-таки существ? — поднял бровь я. — Человеком вы себя не считаете? Так кто же вы тогда? Падший ангел? Посланник дьявола?
Дипломатор по-доброму улыбнулся.
— Нет, я слишком люблю людей. А дьявол — ненавистник. У меня же только и есть, что любовь к людям. Благодаря ей, я могу общаться с вами, как разумное существо с разумным существом. Благодаря любви, действует мой УДУК. Да и все мы живем полной жизнью только потому, что любим. Все мы любим. Даже самые отъявленные негодяи.
Я вздохнул. Становилось тоскливо. Если бы я захотел послушать проповедь, мог бы сходить в церковь. Или к каким-нибудь сектантам.
— И все-таки, мы ведь в прошлом не встречались. Только в снах.
— Все спят и видят сны, — четко ответил Дипломатор. — Наша жизнь — сон. А сон — это жизнь. Мы действительно встречались, хотя вам и кажется, что этого никогда не было. Но даже по времени вашей монады прошло совсем немного времени.
Я решил опустить заявления относительно монад. Это студент разбирался в монадах и прочей ерунде. Мне не до того. Деньги нужно зарабатывать, о насущных вещах заботиться. А что касается того, что мы встречались… Внутренне я в это, как ни странно, верил. И спорить с Дипломатором не собирался.
— Так вы человек или нет? — повторил я заданный прежде вопрос.
— Если под «человеком» подразумевать разумное существо — несомненно. Если же вложить в это слово смысл «смертный, имеющий определенную форму, определенные навыки и определенные свойства», — то нет. Потому что я могу менять свою форму, мои навыки совершенствуются, а свойства моего организма изменяются в разных ситуациях.
— И, конечно же, вы бессмертны?
— Все разумные существа бессмертны. Только некоторые — еще и беспамятны, — уверенно заявил Дипломатор.
И я как-то не нашелся, что на это ответить.
Дипломатор между тем потянулся в кресле, искоса посмотрел на меня и поинтересовался:
— Может быть, угостите чем-нибудь?
— Без пищи вы, стало быть, обходиться не можете?
— Могу, почему не могу? Какое-то время могу. Но пожевать чего-то всегда интересно. К тому же, нужно соблюдать законы мира, в котором воплотился. Да и вы голодны. Слишком много энергии сегодня растратили. Нужно восполнять.
Я поднялся со своего места, сделал приглашающий жест в комнату отдыха, нажал клавишу интеркома.
— Надя, пошли кого-нибудь за парой куриц гриль. Ну и овощей пусть купят, хлеба. Вас устроят курицы, Дипломатор? Или вы вегетарианец?
— Нет, я ем все, что едят другие, — ответил Дипломатор. — Хотя и считаю, что рыба — не еда. Рыбы — это наши друзья.
Последняя фраза звучала настолько бредово, что я едва не выронил электрочайник. Но потом из каких-то потаенных уголков сознания всплыла мысль, что Дипломатор, кажется, всего-навсего процитировал один из слоганов «зеленых». Я его слышал пару лет назад, на какой-то левой сходке в Москве. Поэтому развивать тему, интересуясь, являются ли друзьями Дипломатора живые куры и куры гриль, я не стал. Даже Дипломаторы могут, наверное, шутить.
— Вспоминая нашу предыдущую встречу, — начал я, включив чайник. — Если допустить, что она действительно была… Вы, кажется, утверждали, будто любое желание человека исполняется?
— Совершенно верно, — склонил голову мой собеседник.
Он уже устроился в кожаном кресле и вертел в руках чайную ложку, словно ожидая, когда ее можно будет пустить в дело. Заметив это, я достал из холодильника банку яблочного варенья. Сам я такое варенье не люблю, держу специально для гостей. Но мой посетитель приступать к еде не спешил. Ждал чая.
— Студенту вы, пожалуй, могли запудрить мозги, — заявил я, разрезая остатки батона, не съеденного Геной Лыковым, на тонкие ломти. — Он — идеалист, жил философскими категориями. Считал, что мир устроен так, как хочется ему. Но я, хоть и одного с ним возраста, понимаю, что зачастую человеку приходится делать совсем не то, что он хочет. И что мир гораздо более сложен и жесток, чем нам кажется.
— Мир действительно устроен так, как хочется нам, — с живостью, обычно не свойственной пятидесятилетнему человеку, отозвался Дипломатор. — И, как справедливо утверждал Готфрид Вильгельм, мы живем в лучшем из миров!
— Какой Готфрид Вильгельм? — переспросил я.

Страницы: << < 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, > >>

Другие книги серии «ЗС»

Чужое  /  Гофра