Рецензии

Действие романа разворачивается в стране, расположенной подле и за Полярным Кругом. В стране, не избалованной обилием солнца (с/х не развито за исключением оленеводства), и достаточно «голодной». В стране, где рождаемость многократно превышает естественную смертность. Время – приблизительный аналог «нашего» начала ХХ века. Политическое устройство – конституционная монархия. Главный герой – молодой человек 12 лет. Мы бы сказали подросток, но в Селавике взросление наступает раньше, чем на Земле и 14-летние граждане уже совершеннолетние. А стало быть, Максим Рустиков ни в коем случае не ребёнок.
Впрочем, не акселерация селавикцев занимает Олега Никитина, а исследование общества, пытающегося выжить в столь суровых условиях.
Выход найден, причем как в светском, так и в религиозном смысле. Религией Селавика, да и соседних стран является поклонение матушке-Смерти, со всеми вытекающими последствиями. Смерть преподносится как благо, как освобождение. Социум напоминает весёлый и бесшабашный концлагерь или блокадный Ленинград. В том смысле, что гибель близких и дальних селавикцам настолько привычна, что почти безразлична. Да и своя тоже. Люди будто мухи на мёд рвутся в самые опасные места, хоть знают, что малейшая травма грозит немедленным «освобождением» со стороны вездесущих гвардейцев. Больниц в Селавике попросту нет. Закашлялся на людях – получи штык под ребро, подвернул ногу – лови пулю. Вытер сопли ребёнку – прощайся с жизнью, распространитель заразы.
Вообще, у меня сложилось впечатление, что Смерть присутствует в романе не как предмет культа персонажей, а как едва ли не главный персонаж. Незримый, но активный и по-своему остроумный. Слишком часто гибнут второстепенные герои, слишком нелепо, однако всегда логично.
Само собой, Максим Рустиков отличается от многих прочих. Он не только обладает инстинктом самосохранения, но и повышенным «болевым порогом чувств» – гибель близких для него пусть и не столь шокирующа, как нам с вами, но куда страшней, чем для прочих сограждан. Вот за жизнью этого-то «эмоционального мутанта» автор и наблюдает, возвысив его от малолетнего провинциального балбеса до министра. И уронив в финале в бездну отчаяния... а всё же не отняв у читателя хэппи-энда, за что отдельное гранмерси.
Изображение мира – детальное и точное в мелочах: я знаю, что прежде, чем писать книгу, Олег перелопачивает груду литературы, дабы не облажаться в костюмах, интерьерах или строительных материалах.
Вердикт: «Корабельщик» – хорошая умная (не вру ни грамма!) альтернативка, рассматривающая проблемы, упущенные из виду авторами «мгновенных бестселлеров» и прочих книг-гвоздей.


Александр Сивинских

....................

Сослагательные наклонения

Именем Его Величества, исполняя волю предков и букву уложений. Избавляя от бесплодных страданий человека и родных его от обузы, дабы дать жизнь новым поколениям сограждан, вверенной мне как патрульному Закона властью... Покойся в мире и не ропщи на живых.



Есть, на мой взгляд, нечто благородное в альтернативных историях мира. Наверное, впечатление это оттого, что любое произведение данного жанра дает человечеству как минимум еще один шанс на выживание или самоубийство. Вот как нам приходится ежедневно делать тот или иной выбор, так и истории альтернативные рассказывают — что, где и как было бы, если...

Созданный Олегом Никитиным мир, где живет простой парень Максим Рустиков, безусловно интересен. Пожалуй, он намного лучше самого Рустикова и, что греха таить, остальных персонажей. Это мир с неограниченной рождаемостью, которую уравновешивает крайне высокая смертность. Любая болезнь, любое неосторожное ранение в этом мире приводит к одному — к Смерти. Смерть (с большой буквы и никак иначе) здесь является единственной религией. Это мир, когда человечество только осваивало полеты и всеми силами стремилось вперед — в технологические дали первых самолетов, новейших паровых автомобилей и моделей судов.

Интересен и социум «Корабельщика». Ввиду высокой смертности планка совершеннолетия с привычных нам 16-18 лет сдвинута на 12. И дело тут не столько в востребованности государством (монархией поначалу) полноценных граждан, сколько в условиях, в которых растет и развивается каждый член общества. Поневоле иначе смотришь на мир, когда из года в год теряешь родных и близких людей — теряешь иногда просто так, из-за глупости или случайности. Поэтому люди, дожившие до 20 лет, считаются в мире Никитина пожилыми. Им следует уже потихоньку улаживать свои «земные дела», чтобы без лишних сожалений пасть в объятия матушки Смерти.

Двое в серых балахонах склонились над трупом, и один из них вежливо отодвинул застывшего Максима локтем... Служитель Смерти коротко взглянул в глаза мальчику, словно опалив зимним холодом, и тот едва не вскрикнул: «Я живой! Меня нельзя в печь!»

Максим Рустиков на момент нашего с ним знакомства — самый обыкновенный ничем не примечательный ребенок-взрослый. Обстоятельства складываются таким образом, что Рустиков из родного захудалого городка отправляется в столицу, где ключом кипит светская жизнь и вообще интересно, хоть и сложно и тяжело. Собственно, вся книга — это описание пути становления одного человека, его интереса к окружающему миру, попытки понять общественное устройство и, разумеется, при этом ненароком не умереть — пусть дело происходит в столице, Смерть все так же рядом и в обличии гвардейцев и служителей освобождает тех, кто слаб и кому более не место рядом с остальными.
Оформлено повествование этаким калейдоскопом — от одного события автор тут же переходит к другому, прыгает в прошлое и будущее, заходит вперед и неспешно возвращается обратно — к тому моменту, где читатель оставляет Рустикова. Поначалу интересно, но чем дальше лично я углублялся в книгу, тем больше такой вот «рваный» текст доставлял мне неудобств. Вроде бы сюжетная линия и не теряется, и вполне прослеживается — но вот устаешь от таких «прыжков», и все тут. Как будто смотришь фильм, кадры которого перед монтажом смешали в одну кучу и потом «на глаз» снова соединили в единую линию. Поэтому и окончание (впрочем, то наверняка была авторская задумка) получилось «рваным», так и не ответившим на несколько основных загадок произведения, и поставившее под вопрос как завершенность сюжета, так и весь путь Рустикова.



Итого:
Из минусов: стиль повествования и общая, как мне кажется, незаконченность книги.
Из плюсов: замечательный, детальный альтернативный мир и оформление книги. Обложка прямо-таки врезается в память — я давно не видел книг, которые мне настолько бы нравились чисто визуально.
Личное мнение: несмотря на недостатки, понравилось. «Корабельщику» удалось удержать меня до последней прочитанной строчки и даже вселить уверенность, что я к этой книге еще пару раз вернусь. Интересно, будет ли Никитин что-нибудь делать с этим миром дальше или оставит как пройденный этап...

Вадим Микелевич